Повесть Дикая собака Динго или повесть о первой любви. Глава 6

Глава 6

Те редкие минуты, когда после работы мать выходила во двор отдохнуть на траве возле грядки, были самые отрадные для Тани. Пусть осенняя трава уже тонка и плохо устилает землю, пусть грядки пусты, а все же хорошо! Таня ложилась с матерью рядом и клала свою голову на ее бедро. И тогда вдвое мягче становилась трава, вдвое светлее небо. Они обе подолгу и безмолвно глядели вверх, где на страшной высоте над рекой, сторожа рыбу в лимане, постоянно парили орлы. Они стояли неподвижно, пока самолет, пролетающий в небе, не заставлял их чуть отодвинуться в сторону. Тогда стук мотора, смягченный лесами, долетал до двора еле слышным гулом. А когда он внезапно стихал или подобно странному облаку медленно таял над двором, обе продолжали молчать.

Но сегодня, прислушавшись к этому звуку, мать сказала:

- Какой далекий путь лежит между нами! Значит, они не приехали.

Таня не прервала своего молчания.

Мать, протянув руку к грядке, где уже не было ничего, кроме пустых стебельков, сказала:

- Ирисы - куда же девались они? А как здесь было красиво, на твоей маленькой клумбе! Неужели эта прожорливая утка склевала все цветы?

- Я сама прогнала ее утром, - сказала Таня, оставаясь лежать неподвижно.

- Саранки, - повторила мать, - они ведь не растут под Москвой. Отец очень любил наши цветы, и мне так хотелось, чтобы ты поднесла их ему!

Таня ничего не сказала, и мать добавила:

- Он добрый и хороший человек.

Таня быстро поднялась, и села, и снова склонилась к земле, прилегла на бедро матери.

- Ты хотела что-то сказать мне? - спросила мать.

- Если он добрый человек, - сказала Таня, - так почему же он оставил нас?

Мать шевельнулась на траве, отодвинулась, точно острый камень попал ей случайно под локоть. А Таня, мгновенно почувствовав жестокость своих слов, стала на колени, целуя платье матери, ее лицо и руки.

Ведь как было хорошо и спокойно обеим, когда они молчали, лежа на этой редкой траве, в этом тесном дворике, на котором нет ничего, кроме неба! И одно только слово "отец" лишило их желанного покоя. Так как же ей любить его?

- Мама, - говорила Таня, - я больше не буду. Не надо. Как хорошо, что они не приехали к нам! Как это хорошо! Разве нам плохо вдвоем? А что цветы! Я посажу другие. Я соберу семена - я знаю в лесу болото, я все сделаю, и во дворе у нас будет снова красиво - красивее во много раз.

Так бормотала она, не зная, что говорит, не слыша ни стука щеколды на калитке, ни голоса матери, уже несколько раз повторявшего ей:

- Да открой же, Таня! Кто-то не может открыть. Наверно, из больницы прислали.

Наконец Таня поднялась на ноги, услышала шаги у ворот и подошла к калитке. Право же, ей не хотелось никому открывать, даже больным.

Она сердито спросила:

- Вам кого нужно? К доктору? Вы больной?

Но перед ней стоял здоровый человек, высокий и веселый. Он был в сапогах, в шинели полковника и ни о чем не спрашивал, а только смотрел ей в лицо улыбаясь. Как это было странно!

И вдруг за спиной услышала она слабый крик матери. Таня чуть прикрыла глаза и прижалась к воротам.

"Отец!"

Она поняла это в то же мгновение.

Он шагнул через доску, лежащую на земле, подался немного вперед, будто склонился над матерью, будто хотел ее поцеловать. Она отступила назад и протянула только руку. Он покорно принял ее и подержал в своих ладонях. Другой рукой мать показала на Таню. Он повернулся так быстро, что скрипнули ремни его портупеи. Он и ей протянул свои большие, широкие открытые ладони. Таня шагнула к нему. Она была бледна и глядела на него с испугом. Он целовал ее в лоб, прижимал ее голову к себе. Сукном пахло от него - сукном и ремнями.

Потом он сказал:

- Ты такая большая. Тебе бы следовало принести цветы. А я принес конфеты.

Он засунул руку в карман, чтобы вытащить из него коробку. Но карман был тесен, а коробка большая - ее не пускала подкладка. Он рвал ее пальцами, он мял коробку, он трудился. Лицо его стало красным. Он даже потихоньку стонал. А Таня ждала, все больше бледнея. И, глядя на его лицо, как у ребенка покрывшееся испариной, она думала: добрый он человек или нет.

И вот он вынул коробку, протянул ее Тане. И Таня взяла, не зная, что с нею делать, - она ей тоже мешала.

Она положила коробку на старые сани возле бочки, полной воды, и капли тотчас же начали ее точить. Они стучали, как гром, в безмолвии, стоявшем на дворе. Потом пришла собака, пришла кошка Казак и котята - и все они тоже пытались обнюхать коробку.

Мать потихоньку качала головой. В раздумье посмотрела она на коробку и унесла ее в дом. А Таня осталась на дворе.

Отец обнял ее еще раз.

Теперь, когда борьба его с конфетами кончилась, он заговорил. Он был возбужден и говорил очень громко, все время напряженно улыбаясь:

- Как жаль, что тебя не было на пристани! Мы с тетей Надей ждали тебя. Правда, мы немного задержались на пароходе. Коля заболел малярией. Пришлось ждать санитаров, которые отнесли бы его. И представь себе, какая-то девочка дала ему на пристани цветы. Это были саранки, которых я не видел уже много лет. Да, представь себе, она положила цветы на носилки. Ему так хотелось, чтобы это была ты! Но тебя не было.

Таня поднесла руку к виску, надавила на него пальцами, словно хотела остановить кровь, приливающую к ее лицу, и отстранилась немного подальше.

- Ты что, Таня? - спросил отец.

- Папа, не говори так громко, - сказала она. - Я очень хорошо тебя слышу.

И собственный дворик Тани ошеломил ее вдруг тишиной.

Отец замолчал. Его возбужденное лицо стало строгим. Улыбка исчезла с губ. А глаза все же оставались добрыми. Он кашлянул. И странно, этот кашель был знаком уже Тане. Она сама так порывисто кашляла, когда грустные мысли, как холодный вихрь, внезапно посещали ее.

Он пристально глядел на Таню, тихонько сжимал ее плечо.

- Я знаю, что ты на меня сердишься, Таня, - сказал он. - Но ведь мы будем большими друзьями, правда?

- Пойдемте пить чай, - сказала Таня. - Вы хотите чаю?

- Ого! Вот ты у меня какая! - тихо промолвил отец, чуть посильнее нажимая на плечо Тани.

Она поняла его и поправилась.

- Пойдем к нам пить чай, папа, - сказала она. И слезы запросились у нее из глаз. - Ведь я еще не привыкла, папа.

Он оставил ее плечо и рукою провел по щеке Тани.

- Да, ты права, Танюша, - сказал он еле слышно. - Трудно это все в пятнадцать лет, трудно, брат. А все-таки мы будем друзьями. Пойдем пить чай.

И впервые на деревянном низеньком крылечке Таниного дома зазвучали иные шаги, чем она привыкла слышать, - тяжелые шаги мужчины, ее отца.

Вернуться в раздел: 




Смотрите также

Повесть Дикая собака Динго или повесть о первой любви

Это история о настоящем, трепетном и глубоком чувстве – о первой любви. Сюжет повести увлекает читателя с первых минут.  «Дикая собака Динго» рассказывает о трогательной школьной любви, искренности и глубоких переживаниях.

Повесть Алые паруса

Главная героиня романа, Ассоль, с раннего детства осталась без мамы. Воспитанием дочери занимался отец-моряк. Как-то в лесу Ассоль повстречала старика-сказочника Эгля. Он поведал девочке, что когда-то ее заберет отсюда принц на корабле, паруса на котором будут алого цвета. Поверила Ассоль и стала каждый день ждать принца. Через много лет ожидания девушка все-таки дождалась свои алые паруса.

Повесть Три толстяка

Повесть-сказка «Три толстяка» была написана почти 100 лет назад. В сказочной стране были ужасные правители – Три Толстяка. Бедный людям надоели порядки этих тиранов, поэтому назревает бунт, предводителями которого стали Канатоходец Тибул и оружейник Просперо.